



У Кати было два зеленых карандаша. А у Лены не было ни одного. Вот и просит Лена Катю:
– Дай мне зеленый карандаш.
А Катя и говорит:
Мама подарила Коле цветные карандаши. Однажды к Коле пришел его товарищ Витя.
– Давай рисовать!
Коля положил на стол коробку с карандашами. Там было только три карандаша: красный, зеленый и синий.
По улице шли мальчик и девочка. А впереди них шла старушка. Было очень скользко. Старушка поскользнулась и упала.
– Подержи мои книжки! – крикнул мальчик, передавая девочке свой портфель, и бросился на помощь старушке.
Юра вошел в автобус и сел на детское место. Вслед за Юрой вошел военный. Юра вскочил:
– Садитесь, пожалуйста!
– Сиди, сиди! Я вот здесь сяду.
Военный сел сзади Юры. По ступенькам поднялась старушка. Юра хотел предложить ей место, но другой мальчик опередил его.
Принес Ваня в класс коллекцию марок.
– Хорошая коллекция! – одобрил Петя и тут же сказал: – Знаешь что, у тебя тут много марок одинаковых, дай их мне. Я попрошу у отца денег, куплю других марок и верну тебе.
– Бери, конечно! – согласился Ваня.
Два мальчика стояли на улице под часами и разговаривали.
– Я не решил примера, потому что он был со скобками, – оправдывался Юра.
– А я потому, что там были очень большие числа, – сказал Олег.
– Мы можем решить его вместе, у нас еще есть время!
Часы на улице показывали половину второго.
Костя сделал скворечник и позвал Вову:
– Посмотри, какой птичий домик я сделал.
Вова присел на корточки.
– Ой, какой! Совсем настоящий! С крылечком! Знаешь что, Костя, – робко сказал он, – сделай и мне такой! А я тебе за это планер сделаю.
– Ладно, – согласился Костя. – Только давай не за то и не за это, а просто так: ты мне сделаешь планер, а я тебе – скворечник.
КОНЕЦ
Валя не пришла в класс. Подруги послали к ней Мусю.
– Пойди и узнай, что с Валей: может, она больна, может, ей что-нибудь нужно?
Муся застала подружку в постели. Валя лежала с завязанной щекой.
У Миши было новое перо, а у Феди старое. Когда Миша пошел к доске, Федя обменял свое перо на Мишино и стал писать новым. Миша это заметил и на переменке спросил:
Слава и Витя сидели на одной парте.
Мальчики очень дружили и как могли помогали друг другу. Витя помогал Славе решать задачи, а Слава следил, чтобы Витя правильно писал слова и не пачкал свои тетради кляксами. Однажды они сильно поспорили.
На дворе возвышалась горка красной глины. Сидя на корточках, мальчики рыли в ней замысловатые ходы и строили крепость. И вдруг они заметили в сторонке другого мальчика, который тоже копался в глине, макал в жестянку с водой красные руки и старательно обмазывал стены глиняного дома.
Учитель рассказывал ребятам, какая чудесная жизнь будет при коммунизме, какие будут построены летающие города-спутники, и как люди научатся по своему желанию изменять климат, и на севере начнут расти южные деревья…
Много интересного рассказывал учитель, ребята слушали затаив дыхание.
В первом классе Наташе сразу полюбилась девочка с веселыми голубыми глазками.
— Давай будем дружить, — сказала Наташа.
— Давай! — кивнула головой девочка. — Будем вместе баловаться!
У Димы кто-то вырвал из тетрадки чистый лист.
— Кто бы это мог сделать? — спросил Дима.
На каникулы выдался сильный мороз. Москва стояла белая, нарядная; в скверах застывшие деревья закудрявились от инея.
Юра и Саша бежали с катка. Мороз колол им щеки, пробирался сквозь варежки к закоченевшим пальцам. До дома было уже недалеко, но, пробегая мимо аптеки, мальчики заскочили туда погреться. Поеживаясь и подпрыгивая, они прошли в уголок и увидели около батареи старушку.
Еще с вечера Наташа и Муся решили после завтрака сбегать на речку.
— Какое я место знаю! — перегнувшись через спинку кровати, шептала Наташа. — Вода чистая, прохладная… Мелко-мелко! Никак не утонешь! Как раз для тех, кто плавать не умеет.
Мама высыпала на тарелку печенье. Бабушка весело зазвенела чашками. Все уселись за стол. Вова придвинул тарелку к себе.
— Дели по одному, — строго сказал Миша.
Мальчики высыпали все печенье на стол и разложили его на две кучки.
Дядя сел на чемодан и открыл записную книжку.
— Ну, что кому привезти? — спросил он.
Ребята заулыбались, придвинулись ближе.
Каждый вечер папа брал тетрадку, карандаш и подсаживался к Тане и бабушке.
— Ну, какие ваши достижения? — спрашивал он.
В детском саду было много игрушек. По рельсам бегали заводные паровозы, в комнате гудели самолеты, в колясках лежали нарядные куклы. Ребята играли все вместе, и всем было весело. Только один мальчик не играл. Он собрал около себя целую кучу игрушек и охранял их от ребят.
— Мое! Мое! — кричал он, закрывая игрушки руками.
У Тани оторвалась пуговица. Таня долго пришивала ее к лифчику.
— А что, бабушка, — спросила она, — все ли мальчики и девочки умеют пришивать свои пуговицы?
— Вот уж не знаю, Танюша; отрывать пуговицы умеют и мальчики и девочки, а пришивать-то все больше достается бабушкам.
— Вот как! — обиженно сказала Таня. — А ты меня заставила, как будто сама не бабушка!
КОНЕЦ
Коля часто прибегал со двора и жаловался, что ребята его обижают.
— Не жалуйся, — сказала однажды мать, — надо самому лучше относиться к товарищам, тогда и товарищи не будут тебя обижать!
У маленькой девочки заболела мама. Пришел доктор и видит — одной рукой мама за голову держится, а другой игрушки прибирает. А девочка сидит на своем стульчике и командует:
У Кати было много переводных картинок. На переменке Нюра подсела к Кате и со вздохом сказала:
— Счастливая ты, Катя, все тебя любят! И в школе и дома…
У меня есть знакомые: Миша, Вова и их мама. Когда мама бывает на работе, я захожу проведать мальчиков.
— Здравствуйте! — кричат мне оба. — Что вы нам принесли?
Один раз я сказала:
— Почему вы не спросите, может, я замерзла, устала? Почему вы сразу спрашиваете, что я вам принесла?
аня и Маша были очень дружны и всегда ходили в детский сад вместе. То Маша заходила за Таней, то Таня за Машей. Один раз, когда девочки шли по улице, начался сильный дождь. Маша была в плаще, а Таня в одном платье. Девочки побежали.
Юра и Толя шли неподалеку от берега реки.
— Интересно, — сказал Толя, — как это совершаются подвиги? Я все время мечтаю о подвиге!
— А я об этом даже не думаю, — ответил Юра и вдруг остановился…
Жил-был заяц. Шерсть пушистая, уши длинные. Заяц как заяц. Да такой хвастунишка, что во всем лесу другого такого не сыскать. Играют зайчишки на поляне, прыгают через пенек.
— Это что! — кричал заяц. — Я могу через сосну перепрыгнуть!
Играют в шишки — кто выше подбросит.
Жила-была девочка. И был у нее петушок. Встанет утром петушок, запоет:
— Ку-ка-ре-ку! Доброе утро, хозяюшка!
Подбежит к девочке, поклюет у нее из рук крошки, сядет с ней рядом на завалинке. Перышки разноцветные словно маслом смазаны, гребешок на солнышке золотом отливает. Хороший был петушок!
Три сороки сидели на суку и болтали так, что дуб трещал и отмахивался зелеными ветками от болтушек.
Вдруг из лесу выскочил заяц.
— Подружки-болтушки, придержите язычки. Не говорите охотнику, где я.
Присел заяц за куст. Замолчали сороки.
Кузнечик вспрыгнул на бугорок, погрел на припеке зеленую спинку и, потирая лапки, затрещал:
— Пр-р-е-е-красный день!
— Отвр-ратительный! — отозвался дождевой червяк, глубже зарываясь в сухую землю.
— Как! — подпрыгнул кузнечик. — На небе ни одного облачка. Солнышко так славно припекает. Каждый скажет: прекрасный день!
Жили-были в одном доме мальчик Ваня, девочка Таня, пес Барбос, утка Устинья и цыпленок Боська.
Вот однажды вышли они все во двор и уселись на скамейку: мальчик Ваня, девочка Таня, пес Барбос, утка Устинья и цыпленок Боська.
Жила-была Машенька-рукодельница, и была у нее волшебная иголочка. Сошьет Маша платье — само себя платье стирает и гладит. Разошьет скатерть пряниками да конфетками, постелит на стол, глядь — и впрямь сладости появляются на столе. Любила Маша свою иголочку, берегла ее пуще глаза и все-таки не уберегла. Пошла как-то в лес по ягоды и потеряла. Искала, искала, все кустики обошла, всю травку обшарила — нет как нет ее иголочки. Села Машенька под деревом и давай плакать.
Под окном раздался короткий свист. Прыгая через три ступеньки, Сережа выскочил в темный сад.
— Левка, ты?
В кустах сирени что-то копошилось.
— Иди сюда! Живо! — позвал голос.
Бабка была тучная, широкая, с мягким, певучим голосом. В старой вязаной кофте, с подоткнутой за пояс юбкой расхаживала она по комнатам, неожиданно появляясь перед глазами как большая тень.
— Всю квартиру собой заполонила!.. — ворчал Борькин отец.
А мать робко возражала ему:
— Старый человек… Куда же ей деться?
Волька всю зиму жил в детском саду, и только на воскресенье его брали домой. Весной его мама, Дарья Ивановна, устроилась поварихой в детском доме за городом и в первую же субботу привезла к себе Вольку. Они приехали под вечер. Солнце золотило широкую аллею, и Волькина матросская шапка с черными ленточками весело мелькала в кустах.
Куртка была черная, бархатная, карманы ее топорщились, в глубоком мягком рубчике отливали серебром круглые пуговицы. Сидела она на отцовских плечах крепко, туго обхватывая широкую грудь.
— Папаня, а папаня! Отдай мне эту куртку. Ты, гляди, уже старый для нее, — с завистью говорил Ленька, обдергивая свой коротенький пиджачок и приглаживая вихрастую голову.
День начинала мама. Она надевала нарядный клеенчатый передник и быстро-быстро бегала из комнаты в кухню, готовила завтрак, прибирала, мыла посуду. А когда бабушка порывалась встать, ласково говорила:
— Лежи, лежи! Нечего тут двоим делать!
Один раз в походе ребята отошли далеко от лагеря и решили ночевать в лесу. Вечером развели костер. Варили картошку. Пламя костра бросало таинственный отблеск на кусты и деревья; глазам, привыкшим к свету, все еще вокруг костра казалось черным-черно: и лес, и сбегающие по косогору кусты, и срубленные пни, заросшие папоротником; и только маленький золотой круг, в котором грелись у огня пионеры, казался обжитым и уютным.
Андрейке двенадцать лет. Он такой важный в своем рабочем костюме ремесленника. В его черных глазах горячая готовность на любые дела, на любой подвиг. Но таким Андрейка сделался не сразу. Над Андрейкой прошла война, и это большое событие в его маленькой жизни сделало его взрослее. Когда мальчику было семь лет, все рассказы о войне казались ему далекими и страшными сказками, а жизнь была веселая. С утра убегал Андрейка с соседскими ребятишками на речку, купался и валялся в горячем песке на берегу и только тогда возвращался домой, когда раздавался звучный голос старшего брата Антона:
Мы были одни в столовой — я и Бум. Я болтал под столом ногами, а Бум легонько покусывал меня за голые пятки. Мне было щекотно и весело. Над столом висела большая папина карточка, — мы с мамой только недавно отдавали ее увеличивать. На этой карточке у папы было такое веселое доброе лицо. Но когда, балуясь с Бумом, я, держась за край стола, стал раскачиваться на стуле, мне показалось, что папа качает головой…
— Смотри, Бум… — шепотом сказал я и, сильно качнувшись, схватился за край скатерти.
Стол выскользнул из моих рук. Послышался звон…
Когда Петя вошел в класс, ребята сразу окружили его.
— Новенький, новенький! — закричали они.
Высокий мальчик раздвинул ребят и, подойдя к новичку, протянул ему загорелую, крепкую руку:
Я была больна и целые дни проводила на балконе. Наверху синело небо с мягкими разорванными облачками; в полинявшей осенней зелени деревьев кричали воробьи. А внизу прыгали, смеялись и играли дети… Я не прислушивалась к их голосам, не запоминала их лиц и имен.
Люди возвращались. На маленькой голубой станции, уцелевшей от бомбежек, беспорядочно и суетливо выгружались из вагонов женщины и дети с узлами и авоськами. По обеим сторонам дороги заколоченные домики, глубоко зарывшись в сугробы, ждали своих хозяев. То там то сям вспыхивали в окнах светлячки коптилок, из труб поднимался дым. Дольше всех пустовал домик Марьи Власьевны Самохиной. Забор ее повалился, и только кое-где стояли еще крепко сбитые колья. Над калиткой торчала вверх и билась на ветру сломанная доска. В морозные зимние ночи, проваливаясь в снег, к запушенному крыльцу брел голодный пес, похожий на затравленного волка. Он обходил дом, прислушиваясь к тишине, царившей за большими окнами, тянул носом воздух и, бессильно волоча длинный хвост, укладывался на снежном крыльце. А когда луна бросала на пустой дом светлые желтые круги, пес поднимал морду и выл.
реди обширной канзасской степи жила девочка Элли. Её отец фермер Джон, целый день работал в поле, мать Анна хлопотала по хозяйству.
Далеко разнеслась слава о великих подвигах рыцаря Роланда. Пел о нём певец в боевом стане, и крепло перед сражением мужество воинов. Рассказывал жонглёр о Роланде на городской площади и, оставив нетронутые кружки с вином, забыв о весёлых плясках, слушали люди повесть о герое.
Во многих битвах сражался Роланд, но всех знаменитей битва в Ронсевальском ущелье. И тот, кто говорит «Роланд», всегда вспомнит о Ронсевале и глубоко вздохнёт.
Вот рассказ о последнем бое Роланда.
Из королевского замка Камелота выехал всадник. Никто не провожал его, не светил ему в темноте. Тяжёлые ворота словно ветром распахнуло. Сам собой беззвучно опустился подъёмный мост.
На опушке леса сидели вокруг костра пастухи и толковали между собой. Вдруг послышался стук копыт.
В те времена, когда рыцари Круглого стола совершали свои славные подвиги, жил король, по имени Ривален, владетель страны Лоонойс. Он не раз приходил на помощь своему могучему соседу, королю Корнуолла Марку.
Умер старый герцог Брабанта и Лимбурга. Оставил он после себя юную дочь Эльзу, наследницу всех его владений.
Едва отзвучал погребальный плач, как подняли головы непокорные вассалы. Каждый из них втайне мечтает стать правителем этого богатого края.
Тревожно стало в замке Анвер. Только о том и говорят: не может слабая девушка править страной. Кто станет её супругом и защитником Брабанта?
Оленя парень в лесу подстрелил,
В тюрьму его, в тюрьму!
Оленьим мясом он мать накормил,
В петле качаться ему!
От слёз чуть жива старуха вдова:
«Спаси его, Робин Гуд!»
Вдруг загудела в кустах тетива —
И стражники в страхе бегут…
Так поют йомены за доброй кружкой пива.
Далеко разносится крик: «Победа! Победа!»
В страхе бегут прочь пугливые олени, тучами поднимаются птицы с прибрежных кустов.
Это радуются победе шотландские воины. Наголову разбили они англичан в жестокой битве. Хотели англичане покорить вольную Шотландию, но не отдали свой любимый край смелые шотландцы. Тесным строем, плечом к плечу, пошли шотландские воины на врага. И не выдержали англичане, побежали.
Неподалёку от города Бахараха на берегу Рейна нависла над водой высокая, крутая скала. Со всех сторон она неприступна. Ни трещины, ни выступа. Если нет крыльев, не достичь её вершины.
Говорят, под скалой, на дне омута, в зелёной глубине живёт старый бог Рейна. Построил он себе там прозрачный дворец из хрусталя. Рыбы вплывают в бесчисленные окна дворца. Водоросли коврами устилают мраморные полы. От жизни в глубоком, тёмном омуте сумрачным и злобным стал седобородый бог Рейна.
Славен и богат город Гамельн.
На главной площади подпирают небо башни ратуши. Ещё выше тянутся к небу шпили собора святого Бонифация. Перед ратушей фонтан, украшенный каменной статуей Роланда. Мелкими брызгами покрыт доблестный воин Роланд и его знаменитый меч.
Знаете ли вы, чем прославил себя стрелок Вильгельм Телль? Сколько веков прошло, а люди всё ещё не забыли о его метком выстреле.
Жил в городе Севилье молодой дворянин по имени дон Жуан Тенорио.
Природа щедро наградила его красотой и умом. Любезный, весёлый, приветливый, дон Жуан владел даром привлекать людские сердца. Даже хмурые старики, беседуя с ним, начинали улыбаться.
Было это лет триста пятьдесят назад, а может быть и больше. Теперь уже никто не скажет нам, как звали капитана этого корабля. Перелистывая пожелтевшие книги и старые судовые журналы, говорят одни, что, верно, это был капитан Ван Страатен из прекрасного города Дельфта. Клянутся другие, что звали его Ван дер Декен.
Доктор Фауст бросил колбу на пол.
Зазвенели осколки стекла, и густые капли ярко-шафранного цвета брызнули на каменные плиты. А ещё недавно он считал эту жидкость драгоценной! В ней были соединены самые чудодейственные элементы из всех известных алхимикам: «лилия» и «красный лев». Только так мог родиться эликсир «великий магистерий», иначе именуемый жизненным эликсиром.
Погналась кошка за маленькой мышкой. А маленькая мышка, не будь дура, решила спрятаться в бутылку.
Кошка хотела тоже как-нибудь в бутылку войти, чтобы догнать мышку. Но не могла туда пролезть. Потому что мышка маленькая. А кошка — вон какая!
Одна полевая мышка пошла прогуляться со своими ребятками. У нее трое детишек. Самую маленькую она держит за лапку. Другая мышка, побольше, цветы собирает. А третья, средняя, мышка обруч катит.
У одного клоуна была очень умная обезьянка. Она была очень развитая и хорошо соображала. И клоун научил ее считать. И мало того, что она считала, — она еще своим хвостиком умела изображать нужную цифру. Клоун говорит обезьяне:
— А ну-ка, маленький Жако, скажи мне, сколько тут видишь слонов.
Одна белка захотела летать по воздуху. «Целый день, — думает, — прыгаю с ветки на ветку, как ненормальная, а летать не могу. Что за безобразие!» Сидит белка на дереве и горюет. Летит птичка и спрашивает белку:
— Что ты сегодня какая странная — сидишь и не прыгаешь?
А другая белка, по имени Белочка-тарелочка, прыгая с ветки на ветку, увидела под деревом гриб.
«Не понимаю, — подумала Белочка, — почему наши лесные зверьки не хотят использовать этот гриб так, как надо».
Одна собака, по имени Лёшка, увидела на комоде колбасу. А дома никого не было.
Наша собачища расхрабрилась и решила эту колбасу стянуть.
И до того она захотела полакомиться этой колбаской, что даже глазки у нее загорелись и слюнки потекли.
Один мальчик, по имени Павлик, поступил в этом году в школу. И он очень боялся опоздать на уроки. А в доме у них будильника не было.
Только были стенные часы «ходики».
Тогда мальчик решил сделать себе будильник.
Один клоун жил за городом. У него была там дача с большим забором.
И все люди проходили мимо и ничего особенного не видели.
Однажды клоун позвал меня к себе в гости.
Один гусь гулял во дворе и нашел сухую корку хлеба.
Вот гусь стал клювом долбить эту корку, чтоб ее разломать и съесть. Но корка была очень сухая. И гусь никак не мог ее разломать. А сразу проглотить всю корку гусь не решался, потому что это, наверно, неполезно было для гусиного здоровья.
Одна кура гуляла во дворе с цыплятами. У нее девять маленьких цыплят.
Вдруг откуда-то прибежала лохматая собака.
Эта собака подкралась к цыплятам и схватила одного.
На даче у нашего хозяина был поросенок. И хозяин на ночь закрывал этого поросенка в сарай, чтоб его никто не украл.
Но один вор захотел все-таки украсть эту свинку.
Он ночью сломал замок и пробрался в сарай.
Кроме гуся, куры и поросенка, я видел еще очень много умных животных. И об этом я потом вам расскажу.
А пока надо сказать несколько слов об умных лошадях.
Один мальчик гулял в лесу и нашел гнездышко.
А в гнездышке сидели малюсенькие голенькие птенчики. И они пищали.
Они, наверно, ждали, когда их мамаша прилетит и покормит их червячками и мушками.
Вот мальчик обрадовался, что нашел таких славных птенчиков, и хотел взять одного, чтоб принести его домой.
У меня была большая собака. Ее звали Джим.
Это была очень дорогая собака. Она стоила триста рублей.
А летом, когда я жил на даче, какие-то воры украли у меня эту собаку. Они приманили ее мясом и увели ее с собой.
Вот я искал, искал эту собаку и нигде ее не нашел.
Одна хозяйка уехала по делам и забыла, что у нее на кухне осталась кошка.
А у кошки были три котенка, которых надо было все время кормить.
Вот наша кошка проголодалась и стала искать, что бы ей такое покушать.
А на кухне никакой еды не было.
Тогда кошка вышла в коридор. Но и в коридоре она тоже ничего хорошего не нашла.
Очень интересный случай был в зоологическом саду.
Один человек стал дразнить обезьянок, которые сидели в клетке.
Он нарочно вытащил из кармана конфетку и протянул ее одной обезьянке. Та хотела взять, а человек ей не дал и снова спрятал конфетку.
В одном детском доме находился мальчик по имени Федя.
Это был очень грустный и скучный мальчик. Он никогда не смеялся. Не шалил. И даже не играл с ребятами. Он тихонько сидел на скамейке и о чём-то думал.
И дети к нему не подходили, потому что им было неинтересно играть с таким скучным мальчиком.
Когда началась война, Коля Соколов умел считать до десяти. Конечно, это мало считать до десяти, но бывают дети, которые и до десяти считать не умеют.
Например, я знал одну маленькую девочку Лялю, которая считала только до пяти. И то, как она считала? Она говорила: «Раз, два, четыре, пять». И «три» пропускала. Разве это счет! Это же прямо смехотворно.
Вот какой удивительный случай произошёл в самом начале войны. Два брата, Серёжа и Коля Волковы, проживали в деревне Рассадники Порховского района.
Старшему брату было лет шестнадцать или семнадцать, а младшему девять.
В одном городе на юге был зоологический сад. Небольшой зоологический сад, в котором находились один тигр, два крокодила, три змеи, зебра, страус и одна обезьяна, или, попросту говоря, мартышка.
И, конечно, разная мелочь – птички, рыбки, лягушки и прочая незначительная чепуха из мира животных.
В начале революции я служил младшим следователем уголовного розыска.
Конечно, тогда не было крупных специалистов в этом деле. А каждый гражданин, умеющий читать и писать, мог поступить на эту интересную службу.
И действительно, много интересных и забавных дел проходило через наши руки.
Жил на свете мальчик Андрюша Рыженький. Это был трусливый мальчик. Он всего боялся. Он боялся собак, коров, гусей, мышей, пауков и даже петухов.
Но наибольше всего он боялся чужих мальчишек.
Живет в нашей квартире один инженер.
Бывают такие ученые инженеры с усами и в очках.
И вот однажды этот инженер чем-то захворал и уехал на юг лечиться.
Вот он уехал на юг и закрыл свою комнату на замок.
Петя был не такой уж маленький мальчик. Ему было четыре года. Но мама считала его совсем крошечным ребёнком. Она кормила его с ложечки, гулять водила за ручку и по утрам сама одевала его.
Однажды Петя проснулся в своей постельке. И мама стала его одевать. Вот она одела его и поставила на ножки около кровати. Но Петя вдруг упал. Мама думала что он шалит, и снова поставила его на ножки. Но тот опять упал. Мама удивилась и в третий раз поставила его около кроватки. Но ребёнок снова упал.
Васин отец был кузнец.
Он работал в кузнице. Он там делал подковы, молотки и топорики.
И он каждый день ездил в кузницу на своей лошади. У него была, ничего себе, хорошая черная лошадка. Он запрягал ее в телегу и ехал. А вечером он возвращался.
Жил-был в Ленинграде маленький мальчик Павлик.
У него была мама. И был папа. И была бабушка.
И вдобавок в их квартире жила кошка, под названием Бубенчик.
Вот утром папа пошёл на работу. Мама тоже ушла. А Павлик остался с бабушкой.
Мать держит меня за руку. Мы идём по дорожке.
Мать говорит:
– Зверей потом посмотрим. Сначала будет состязание для детей.
Мы идём на площадку. Там множество детей.
Со своей сестрой Лёлей я иду по полю и собираю цветы.
Я собираю жёлтые цветы.
Лёля собирает голубые.
Позади нас плетётся младшая сестрёнка Юля. Она собирает белые цветы.
Это мы нарочно так собираем, чтоб было интересней собирать.
Мы сидим в телеге. Рыжеватая крестьянская лошадёнка бойко бежит по пыльной дороге.
Правит лошадёнкой хозяйский сынок Васютка. Он небрежно держит вожжи в руках и по временам покрикивает на лошадь:
– Ну-ну, иди… заснула…
Мы в гостях у бабушки. Сидим за столом. Подают обед.
Наша бабушка сидит рядом с дедушкой. Дедушка толстый, грузный. Он похож на льва. А бабушка похожа на львицу.
Учитель истории вызывает меня не так, как обычно. Он произносит мою фамилию неприятным тоном. Он нарочно пищит и визжит, произнося мою фамилию. И тогда все ученики тоже начинают пищать и визжать, передразнивая учителя.
Мне неприятно, когда меня так вызывают. Но я не знаю, что надо сделать, чтоб этого не было.
Только два предмета мне интересны – зоология и ботаника. Остальное нет.
Впрочем, история мне тоже интересна, но только не по той книге, по которой мы проходим.
Я очень огорчаюсь, что плохо учусь. Но не знаю, что нужно сделать, чтобы этого не было.
Сидим за столом и кушаем блины.
Вдруг отец берёт мою тарелку и начинает кушать мои блины. Я реву.
Отец в очках. У него серьёзный вид. Борода. Тем не менее, он смеётся. Он говорит:
– Видите, какой он жадный. Ему для отца жаль одного блина.
Вечер. Мы пьём молоко. И ложимся спать.
Я подхожу к окну. За окном темно. Так темно, что даже не видно клумбу с цветами.
У меня была бабушка. И она меня очень горячо любила.
Она каждый месяц приезжала к нам в гости и дарила нам игрушки. И вдобавок приносила с собой целую корзинку пирожных.
Из всех пирожных она позволяла мне выбрать то, которое мне нравится.
Когда мне было шесть лет, я не знал, что Земля имеет форму шара.
Но Степка, хозяйский сын, у родителей которого мы жили на даче, объяснил мне, что такое земля.
Он сказал:
— Земля есть круг. И если пойти все прямо, то можно обогнуть всю Землю и все равно придешь в то самое место, откуда вышел.
Когда я был маленький, я очень любил мороженое. Конечно, я его и сейчас люблю. Но тогда это было что-то особенное – так я любил мороженое.
И когда, например, ехал по улице мороженщик со своей тележкой, у меня прямо начиналось головокружение: до того мне хотелось покушать то, что продавал мороженщик.
В этом году мне исполнилось, ребята, сорок лет. Значит, выходит, что я сорок раз видел новогоднюю ёлку. Это много!
Ну, первые три года жизни и, наверное, не понимал, что такое ёлка. Манерно, мама выносила меня на ручках. И наверно, я своими чёрными глазёнками без интереса смотрел на разукрашенное дерево.
Когда я был маленький, я очень любил ужинать со взрослыми. И моя сестренка Леля тоже любила такие ужины не меньше, чем я.
Во-первых, на стол ставилась разнообразная еда. И эта сторона дела нас с Лелей в особенности прельщала.
Однажды мы с Лелей взяли коробку от конфет и положили туда лягушку и паука.
Потом мы завернули эту коробку в чистую бумагу, перевязали ее шикарной голубой ленточкой и положили этот пакет на панель против нашего сада. Как будто бы кто-то шел и потерял свою покупку.
Положив этот пакет возле тумбы, мы с Лелей спрятались в кустах нашего сада и, давясь от смеха, стали ждать, что будет.
Я учился очень давно. Тогда еще были гимназии. И учителя тогда ставили в дневнике отметки за каждый спрошенный урок. Они ставили какой-нибудь балл — от пятерки до единицы включительно.
А я был очень маленький, когда поступил в гимназию, в приготовительный класс. Мне было всего семь лет.
Мои родители очень горячо меня любили, когда я был маленький. И они дарили мне много подарков.
Но когда я чем-нибудь заболевал, родители буквально тогда засыпали меня подарками.
Пошли раз двое наших заводских траву смотреть. А покосы у них дальние были. За Северушкой где-то.
День праздничный был, и жарко — страсть. Парун чистый. А оба в горе робили, на Гумешках то есть. Малахит-руду добывали, лазоревку тоже. Ну, когда и королек с витком попадали и там протча, что подойдет.